Мидия была совсем юным моллюском, когда с ней приключилась невероятная история, изменившая всю ее морскую жизнь раз и навсегда. Как и все ракушки из ее семейства, проживающие в корме некогда затонувшего судна, она была привлекательной, беззаботной и веселой. С присущим жизнелюбием Мидия общалась с сородичами целыми днями напролет, устраивала красочные выступления с пусканием воздушных пузырьков, музицировала на сворках своей раковины, виртуозно танцевала и кружилась, ловя морские подводные течения, развлекая тем самым рыбок, рачков, и прочих обитателей водного царства. И вот однажды ее посетило странное вдохновение. Ей вдруг невероятно сильно захотелось сочинять стихи.
- Волна волною, погоняя... - осенило вдруг ее.
Так родилась ее первая стихотворная строка. Внезапно Мидия ощутила значимость своего существования. К ней пришло осознание того, что она не просто моллюск, а поэт! А ведь мир еще не видывал такого чуда, чтобы мидии писали стихи. Эта мысль поглотила все ее существо, унося по течению покой и сон.
Задумчиво улыбаясь, Мидия целыми днями бубнила себе под нос слова из своего будущего стихотворения, она даже перестала выходить из раковины, забыла о старых подружках и публичных выступлениях на корме.
- Волна волною, погоняя, навстречу пристани спешит...
- В закате небо окуная...
Мидия сочиняла день и ночь. Волшебные образы увлекали за пределы родного водоема, манили к неизведанным горизонтам. Видения необычайной красоты посещали ее даже во сне.
- Волна волною, погоняя, навстречу пристани спешит,
- В закате небо окуная, к остатку времени летит...
Однако никто из обитателей затонувшего корабля не разделял ее нового увлечения. Мидия вдруг стала замкнутой, отрешенной и странной. Ее репутация хохотушки и прелестницы вмиг изменилась. Мидию стали считать равнодушной отшельницей, забывшей о своей семье, друзьях и опасностях, которые в бесчисленном количестве таит в себе морское дно. Ходили слухи о стае акул, рыщущих в поисках легкой добычи, но Мидия сочла это малоинтересным для вечности фактом.
- Ну и пусть. – говорила сама себе Мидия. - Зато когда я стану великой поэтессой, подружки вместе с акулами прибегут ко мне извиняться и будут умолять прочитать мои стихи.
И она вновь предалась сладким мукам творчества. Ее вниманием овладел затонувший корабль, некогда бороздящий морские просторы. Она представляла себе его обитателей, размышляла о том, кому принадлежали до кораблекрушения все эти странные вещи, лежащие ныне в обломках судна. И Мидия продолжала сочинять свои стихи.
- Волна волною, погоняя... – повторяла она, думая о том, что в свое время покорит сам океан своей гениальностью. Что есть общественное мнение по сравнению с бесконечностью? - Когда-нибудь, - успокаивала себя она, - Обо мне заговорят все океаны Земли.
Так мечтала Мидия, продолжая сидеть в своей раковине. Стих, почему-то никак не сочинялся, но она не отчаивалась. Впереди еще целая жизнь, полная удивительных приключений. А когда уже с первой строчки стихотворения понятно, что его автор – гений, стоит ли омрачать свое гениальное существование меланхоличными размышлениями.
Пока Мидия грезила о знаменитости, тем временем море продолжало жить своей привычной жизнью. Дни катились, как волна за волною, шторма сменяли штили, и так продолжалось до тех пор, пока однажды заветное стихотворение не было дописано до конца.
- Что-то ко мне давно никто не заходит, не спрашивает об успехах? - заключила Мидия, поразмыслив над насущным, и решила взять инициативу в свои руки. Открыла раковину и направилась к подружкам.
- Волна волною, погоняя, навстречу пристани спешит! – крикнула она в толпу гудящих от разговоров мидий.
Но ее словесный порыв остался без внимания, все сделали вид, что не заметили Мидии. Тогда она придвинулась поближе к подружкам и крикнула еще громче:
- В закате небо окуная, к остатку времени летит!
Подружки, стиснув зубы от возмущения, отвернулись и возобновили только что прерванный поэтессой разговор. В ответ на такое неуважение, Мидия не нашла ничего лучше, чем молча удалиться в свою раковину.
- Неучи! - прокомментировала она. - Да, что они вообще понимают в высокой поэзии? Куда им до таких вершин прекрасного?
Гении долгое время остаются непризнанными. Мидии внезапно вспомнилась история, происшедшая некогда с одной очаровательной акулой, которая отказалась, есть рыбок по причине гуманизма. К сожалению, она так и не добилась понимания от сородичей, и вынуждена была умереть с голоду.
- Делай, что должно, и будет, что будет! - велела сама себе Мидия, высунулась из раковины и выпалила подружкам:
- Волна волною, погоняя, навстречу пристани спешит,
- В закате небо, окуная, к остатку времени летит
- Простор. О, как он необъятен...
Увы, окончить стихотворение ей так и не удалось. Буря возмущения подружек-мидий захлестнула ее. Они всколыхнули воду и вытолкали горе-поэтессу за борт галеона. Ее подхватило течением и поволокло в открытый океан. Но Мидия не проронила и слезы отчаянья. Она собрала всю свою волю в кулак и начала каждому встречному жителю океана читать свои стихи.
Ее отчаянную речь воспринимали по-разному. Кто-то делал вид, что не слышит и удалялся прочь, некоторые смеялись над ней, находились и те, кто поддакивал, были и те, кто даже восхищался ее стихотворением. Однако все это было совсем не то, чего бы хотелось Мидии. Вовсе не о такой жизни она мечтала.
- Простор. О, как он необъятен... - всхлипывала Мидия, в который раз декламируя свои шедевриальные стихи проплывавшей мимо каракатице, которая едва услышав первые строки, стала стремительно пятиться прочь. И последние слова гениальная, но непризнанная поэтесса Мидия вымолвила со слезами на глазах.
- Ну, почему? - недоумевала она. - Почему меня никто не желает слушать?!
- Простор. О, как он необъятен в своем далеком полотне...
Вытирая с лица слезинки, она внезапно вздохнула и погрузилась в размышления. Ее мысли потянулись к дому, где погрузившись в песок, гордо стоит затонувший галеон, где веселые подружки мидии пускают воздушные пузырьки на корме, болтают о море, акулах, а быть может даже и о людях. Вспоминают ли они сейчас о ней, о старой знакомой Мидии? Скучают ли по ее музыкальным представлениям? А может быть обсуждают ее стихотворение? Жалеют ли, что прогнали ее? Может быть дело в поэзии? Возможно, им просто не понравился ее стих? Но ведь другие, же выслушивали Мидию, и даже высказывали свое почтение. Не все, конечно же, но тем ни менее, никто не колотил ее и не прогонял…
- А что мне чужие мнения? – внезапно задала она себе вопрос, - Зачем мне слава морей и океанов, когда я писала свое стихотворение для подружек мидий?
Поэтесса юркнула волчком вверх, поднялась с морского дна и, поймав первое попавшееся течение, помчалась домой.
- Волна волною, погоняя...
Шум воды гудел в ушах, но Мидия не останавливалась, все быстрее и быстрее уносясь в сторону затонувшего галеона.
- Навстречу пристани спешит...
Вскоре корма, поросшая мхом и водорослями, показалась на подводном морском горизонте. Слегка покосившись на бок, судно окунулось в песок почти целиком, и мягкий ил, словно одеяло, окутал его величественные борта.
- В закате небо окуная...
Мидия мечтала лишь о том, чтобы ее приняли назад, выслушали и поняли. Возможно, еще не все потеряно, и когда-нибудь они ее простят?
- Простор. О, как он необъятен в своем далеком полотне! – с этими словами она рванула в корму и бросилась к своим подружкам.- Но лицезреньем упиваясь, я говорю: "зачем он мне"?
Они замерли на мгновенье, затем обернулись навстречу блудной поэтессе, и вопросительно посмотрели на нее. Захлебываясь от нахлынувших чувств, Мидия тараторила о том, что писала свое стихотворение для них, своих подружек. Что тем самым она хотела показать им, насколько необъятен и прекрасен мир, простор, который их всех окружает. Однако, скитаясь по морю, она осознала, что нет ничего важнее, чем дом, семья и крепкая дружба. И потому она здесь.
Выслушав рассказ Мидии, подружки восхищенно захлопали створками. Ее речь тронула их сердца. Они наконец-то, поняли ее, приняли и простили.
Время лениво катилось на волнах к морским берегам, ветры заплетали солнечные лучи в канаты мачт проходящих кораблей, Луна освещала одиноким суднам путь, а Мидия веселила своих подружек музыкальными представлениями и пусканием воздушных пузырьков. Она не оставила поэзию, но теперь она писала для других. По просьбе и к праздникам, посвящения и поэмы. Мидия перестала мечтать о славе гения. Ведь жизнь такового полна опасных скитаний, одиночества и боли.
Хотя на галеоне ее давно уже называли гениальной. Подружки хвалили Мидию за прекрасные стихотворения, приходили за советами, приглашали выступать на корме. А что ей еще нужно было для счастья? Слава? Успех? Простор?
- Но лицезреньем упиваясь, я говорю: "зачем он мне"?
|